Ночь. Тихий район какого-нибудь бедного города. Вдоль улицы расположились безликие лавочки, где продается различный ширпотреб. Дойдя до крайней торговой точки и завернув за угол, вдруг становится слышно мерцание флуоресцентной вывески, на которой изображено красно-синее нечто, напоминающее не то дракона, не то другое мифологическое существо. Зайди внутрь помещения, на входе тебя встречает высокий мужчина в очках с сильной усталостью во взгляде и заторможенным английским. Он отводит в неосвещенный подвал, где в кромешной темноте на привязанных под потолок веревках сушатся проявленные кадры из нового фильма “Неоновый демон”. Мужчина, пустивший любопытного внутрь, подходит сзади и представляется: “Николас Виндинг Рефн” - после чего включает свет, и становятся видны висящие на стенах постеры с лаконичными или яркими названиями. Так начинается знакомство со своеобразным творчеством датского постановщика.

“Неоновый демон” – это десятая полнометражная лента режиссера и вторая попытка перейти из триллера в хоррор. Поэтому в содержании снова следует ожидать откровенных и жестоких сцен, а на официальном постере – возрастной рейтинг “18+”. Но раз в подвале хранятся только кадры грядущего творения, гость бросает увлеченный взгляд на надпись “Дилер”.

Дебютной работой юного датчанина был низкобюджетный криминальный триллер о буднях уличных наркодилеров, который Рефн снимал на ручную камеру в хронологическом порядке в родном городе Копенгагене. Стоит сказать, что фильмом он занялся после того, как отверг предложение о поступлении в Датский институт кино, где был отбор шесть человек раз в два года. Двадцатитрехлетний режиссер самостоятельно нашел средства для “Дилера”, поэтому ему пришлось выбирать между учебой и первыми съемками, так как на оба процесса у него просто не хватило бы времени и сил. Первой же картине Николаса Виндинг Рефна повезло покинуть маленькую Данию и стать высоко оцененным триллером в Великобритании, после чего её распространением занялись в других странах Европы, а позже “Дилеру” удалось дойти до проката в Соединенных Штатах. Во многих рецензиях тогда отмечалось, что этот фильм снят в стиле жестокого реализма. Каждая сцена перенасыщена достоверностью, а трясущаяся камера с широкоугольным объективом и вовсе погружает в какую-то документалистику. Вот только откуда этому всему было взяться? Мадс Миккельсен в одном из своих интервью говорил: “Это был еще совсем мальчишка в брюках с короткими штанинами и в очках. И он хотел снимать фильм о наркообороте в Копенгагене. Я вообще не мог понять, что происходит”.

С Мадсом Миккельсеном Николас Виндинг Рефн познакомился на формальном кастинге “Дилера”. Это было его вступление в кинематограф, после которого он появился еще в трех лентах постановщика. Когда Миккельсен читал сценарий для второго фильма под названием “Истекающий кровью”, он откровенно признался своему соотечественнику в том, что тут очень много крутых и жестоких сцен, но их лучше исключить, так как сам режиссёр еще не настолько крут. Да, Рефн любит неоправданную жестокость в своих произведениях, и чтобы она выглядела как можно натуральней. Возможно, это своеобразный бунт против непонимания родителей, которые в начале 90-х были радикальными хиппи. Назло им юноша полюбил кровопролитные хорроры и эксплуатационное кино, отголоски которых до сих пор встречаются в фильмах режиссера.

“Истекающий кровью” был самым сложным, но самым личным фильмом датчанина. В нем нужно было совместить природную скромность Николаса и в тоже время увлеченность насилием, которую он подцепил из разнообразных слэшеров. В какой-то степени эту задумку получилось претворить в жизнь, но ценой разрушительных последствий. Сложным фильм был не по содержанию, а по технической части, так как изначально были серьезные проблемы с бюджетом. Для “Истекающего кровью” был созван старый актерский состав, который уже работал с Рефном над “Дилером”: Мадс Миккельсен, Златко Бурич, Левино Йенсен и Ким Бодния. Последний, кстати, и внес некий разлом в создание ленты, так как переживал не лучшие времена и погряз в саморазрушении, из-за чего с ним было сложно работать на съемочной площадке.

Следующая картина под названием “Страх “Икс”” должна была проложить для постановщика многополосную магистраль в Голливуд, куда бы он приехал уже величайшим творцом, но вместо этого лента стала узким шоссе в никуда. “Страх “Икс”” провалился по всем параметрам, которые связаны с производством фильма и дальнейшем его показом. Все, что должно было пойти не так, - пошло не так. Дистрибьютер на полном ходу выпрыгнул из быстро мчащегося автомобиля, у которого не было даже дешевенького навигатора. Николасу Виндинг Рефну пришлось прибегнуть к персональной гарантии, которая в итоге оказалась выше стоимости фильма на рынке. С финансовой точки зрения ничего не получилось, поэтому на режиссере повис долг примерно в один миллион долларов. Но не просто так я сравнил “Страх “Икс”” с шоссе в никуда. Датские критики признают, что третий полнометражный фильм Рефна с Джоном Туртурро в главной роли общей атмосферой напоминает линчевское “Шоссе в никуда” – а это хоть и какая-то, но все-таки заслуга.

С 2004 года у Николаса Виндинг Рефна начинается своеобразная эпоха Ренессанса. Провал “Страха “Икс”” полностью подавил все зарождающиеся амбиции, но не искоренил желание попробовать все сначала. “Дилер 2” как бы вернул режиссера на исходную точку. К тому, с чем он уже не хотел связываться, но обстоятельства вынудили его еще раз пройтись по запачканным улицам Копенгагена. Сценарий ко второй части “Дилера” был написан за скоротечные две недели, потому как у Рефна уже успел родиться его желанный первенец, и тратить время на вдумчивые сюжеты о непреодолимо тупом головорезе не было времени. Теперь история о наркоторговцах сконцентрировалась на друге Франка из вступительной ленты – Тони, которого вновь играет самобытный Мадс Миккельсен, обритый полностью наголо. Прошлые злосчастья и свершения преподнесли неутомимому режиссеру ценный опыт производства киношедевров. Вторая лента трилогии о пушере получилось такой, какой её задумал сам Рефн еще в 1996 году, когда из-за неискушенности и неподготовленности получился продукт низкого качества, за который дилеры точно пристрелили бы автора где-то в темном переулке.

Заключительная третья глава “Дилера”, снятая через год, по словам создателя, стала еще лучше, чем сомнительные похождения Франка и Тони. Теперь томный взгляд падает на еще одного распространителя наркотиков – Мило, которого во всех фильмах трилогии изображал хорват Златко Бурич. Переполненному до краев поддельной кровью, обезумевшей свирепостью и садистским юмором “Дилеру 3” в конечно счете удалось погасить долги Николаса Виндинг Рефна, хотя сама критика картины была разгромной. В основном из-за того, что почти все второплановые роли были розданы жителям бывшего Югославского государства, иммигрировавших в Данию. Данная лента является интернациональной в плане языкового наполнения. Тут можно услышать и албанскую, и сербско-хорватскую, и македонскую, и словенскую речь, а также всевозможные иекавско-штокавские, торлакские, чакавские и кайкавские диалекты. Из-за такого умеренно прохладного приема Рефн поклялся на гербе Датского Королевства, что больше никогда не будет снимать картины на этой дискриминируемой территории.

Сказано – сделано. Да и в общем-то снимать картину о самом опасном британском преступнике логичнее всего на его родной земле. Изначально Виндинг Рефн вообще не планировал сочинять правдоподобный байопик. Он даже понятия не имел, кто такой Чарльз Бронсон (он же Майкл Гордон Питерсон) – ему это было совершенно неинтересно. Зато режиссера интересовала настоящая известность, а “Бронсон”, по сути, нарочитая постановка о том, как, не имея никаких талантов, прославиться по всему свету. Вот тут-то режиссер и провёл параллель между собой и знаменитым арестантом. Правда талант у Рефна все-таки имелся, иначе он бы никогда не снял такой беспристрастный дебют, как “Дилер”, за какие-то сто тысяч евро. У Бронсона его неизменной сценой оставалась любая окружная тюрьма, где он по сей день продолжает созидать. Постановщик признается, что по-своему рад развитию своей малоустойчивой карьеры. За время работы над “Бронсоном” он безусловно повзрослел и стал относиться ко всему существованию как-то более ответственно, более зрело. Такими же стали и его дальнейшие работы.

В скандинавской мифологии неустрашимый воин, доказавший свою преданность и павший на поле боя, отправлялся на небесный чертог, где его ждёт нескончаемый пир, а по ночам ублажают прекрасные девы. Так вот, “Вальгалла: Сага о викинге” – это доказательство режиссера Николаса Виндинг Рефна, что он достоен попасть в кинематографический чертог, где к его непосильным трудам будут относиться со всеми почестями, ну, и, разумеется, накормят. Премьера седьмой ленты постановщика состоялась на 66-м Венецианском кинофестивале, правда во внеконкурсной программе. Можно ли снять научно-фантастическую картину, отрубив секирой от этого жанра науку? Сам Рефн позиционирует этот галлюциногенный кошмар дикой поэзии не иначе, как научная фантастика без науки под вычурный постпанк.

Без музыкального сопровождения, с точки зрения большинства режиссёров, невозможно создать цельный и законченный опус. Но именно Рефн понимает это, как никто другой. Перед стартом продолжительных съемок, он всегда первостепенно слушает, как будет звучать его будущий фильм. Он непрестанно исследует, пытается подобрать композиции или группы, подходящие, во-первых, его вкусам, во-вторых, задумке произведения. Ну, к примеру, тот же “Дилер” – это постпанк. “Истекающий кровью” – глэм-рок. “Страх “Икс” – эмбиентный стиль от Брайна Ино. “Дилер 2” – Iron Maiden. “Дилер 3” – Нил Даймонд. “Бронсон” – это Pet Shop Boys (только вспомните танец в психбольнице под их музыку). “Вальгалла: Сага о викинге” – индастриал нойз от немецких экспериментаторов Einstürzende Neubauten. “Драйв” – это ретроимитация электроники от композитора Клиффа Мартинеса, но, самое главное, это совмещение французского хауса от Kavinsky и чистого вокала от участницы бразильской группы “Cansei de Ser Sexy” Lovefoxxx в неотразимом треке “Nightcall”.

Естественно дело, что у самой авторитетной картины постановщика должно было быть самое атмосферное звучание. Безоговорочно все признают, что 19 композиций, входящих в официальный саундтрек к неонуарному триллеру “Драйв”, повлияли на верное восприятие всей картины. Да что там, весь этот натянутый аккомпанемент после выхода картины стал существовать отдельно от видеоряда, вдохновляя многих других разработчиков на персональные маленькие шедевры. Не знаю, сколько Виндинг Рефн поменял люминесцентных лампочек в этой затухающей неоновой вывеске, но факт остается фактом – моду на неизбывный пессимизм и старое доброе ультранасилие он точно осветил. “Драйв” – это то, что можно охарактеризовать как “высокое искусство”. Сам Алехандро Ходоровски признал в этой работе мастерство художника, который наотрез отказывается браться за допотопную акварель, а продолжает мазать по холсту флуоресцентной краской. Собственно, именно ему и был посвящен триллер, заимствующий в некоторых моментах элементы из работ чилийского постановщика. С “Драйвом” к Рефну наконец-таки пришла та популярность, о которой он просил со своего дебютного кинофильма. Приз в Каннах за лучшую режиссерскую работу, имя победителя произносит сам Роберт Де Ниро, а на всех фотоколах датский режиссер стоит в обнимку вместе с тем, кто и провел в его в этот затягивающий мир гламура – Райаном Гослингом.

"Будучи актером нельзя сделать отличный фильм, не имея отличного режиссера. Я годами пытался добиться этого, но потом осознал, что в одиночку мы пустое место. Нам нужен друг, партнер. Думаю, я нашел такого партнера” – сказал Райан Гослинг о Николасе Виндинг Рефне.

Данный союз, который образовался в процессе создания одной из главных кинолент 2011 года, можно назвать фундаментальным и единодушным. Взаимопонимание между двумя этими феноменальными натурами продолжало расти дальше. И вот – последняя режиссерская работа Виндинг Рефна “Только Бог простит”, в которой второй раз подряд появляется Райан Гослинг. Вообще, данное артхаусное исследование обрело осязаемую форму лишь из-за того, что Рефн хотел снять какое-нибудь свое кино именно в Бангкоке. “Бангкок – это безумное место. Внешне он выглядит словно космический город. Я подумал, что интересно было бы снять в Таиланде фильм в своем стиле. Нет нужды ехать в более известные метрополисы: Сеул или Токио. Для меня Бангкок гораздо более загадочное место”. Ну, а в загадочном месте нужно развивать исключительно загадочную историю, в стиле мифологического противостояния Богу и укрепления собственной веры. Негласно считается, что “Только Бог простит” - это вторая глава безымянной трилогии Рефн-Гослинг-Мартинес-Ньюман. Снова безмолвный протагонист, поддавшийся восприятию преступных и аморальных методов борьбы со своим соперником. Снова роковая женщина, из-за которой совершаются безрассудные поступки. Снова лирическое посвящение Ходоровски, теперь считающимся “духовным отцом” Рефна. Но все эти “снова” не позволили постановщику снова взять приз на Каннском кинофестивале. Данный былинный антагонизм был отвергнут критиками из-за своей радикальности и чрезмерной жестокости. Сюрреализму не получилось надеть на зрителей искажающие реальность очки, через которые вся эта надменная эзотерика стала бы хоть чуточку поотчётливее.

Страх порождает креативность. Провал порождает успех. Наверное, на этих экзистенциальный столпах и строится поприще датского постановщика Николаса Виндинг Рефна. Вся его карьерная лестница – подъем по ступенькам с пустотой через каждую третью. Но каждый провал освобождает его от какой-нибудь фобии. Рефн – это тот усердный режиссер, переставший бояться потерпеть фиаско, так как уже многими своими киноизречениями доказал, что владеет языком кинематографа на профессиональном уровне, в отличии от своих балаболящих земляков. Ведь так приятно, когда безукоризненное жюри награждает тебя, а не приверженца нацисткой идеи Ларса Фон Триера.

Что ж, кажется, эксклюзивные негативы модного триллера “Неоновый демон” наконец-таки просохли, пока гость с увлечением изучал тернистое прошлое замкнутого в себе творца по выцветшим постерам и по найденным где-то под металлическим столом VHS-кассетам. Просохли, и уже тогда стало понятно, какой неоднозначный отклик получит это ультрамодернистское произведение у профессиональных критиков и у обыкновенных зрителей. После первого же показа на Каннском кинофестивале в этом году зал разделился на “освистывающих” и на “аплодирующих”. Но ни того, ни другого, с уверенностью могу сказать, Николас Виндинг Ренф за этот псведохоррор не заслуживает. Скорее, находящееся прямо по центру нейтральное мнение, которое я постараюсь так же технически выверено сформулировать в своей статье, как режиссёр выстраивал каждый “характерный кадр” для удовлетворения своего внутреннего демона красоты.