Люди думают, что преисподнюю делает невыносимое адское пламя. Вовсе нет. Отсутсвие любви. (c)

Считается, что самый затратный фильм в истории нидерландского кинематографа - военная драма Пола Верховена «Черная книга», в которой художникам-постановщикам удалось довольно-таки детально воссоздать эпоху Второй мировой войны. Тогда выделенный бюджет составил около 21 миллиона долларов, которому не стоит особенно удивляться, так как качественные реконструкции того погубленного времени стоят в десятки раз дороже, - вспомнить хотя бы недавнее возвращение Мэра Гибсона «По соображениям совести» или земекисовских «Союзников». С тех пор ничего более баснословного на территории государства Нидерланды не снималось, лишь в прошлом году гаагский режиссер Мартин Кулховен смог хоть как-то приблизиться к бюджету «Черной книги», закончив работу над своим грубым и святотатственным изречением «Преисподняя», которое, как бы это меркантильно ни звучало, стоило 12 миллионов евро и в котором явно большую часть отведенной суммы потратили на «воскрешение» совершенно неузнаваемого Дикого Запада.

Жанр триллер, детектив, вестерн

Страна Нидерланды, Франция, Германия, Бельгия, Швеция, Великобритания

Режиссер Мартин Кулховен

Продюсер Уве Шотт, Эльс Вандеворст, Жан-Баптист Бабин

В ролях Дакота Фэннинг, Крис ван Хаутен, Кит Харрингтон, Гай Пирс, Пол Андерсон, Карла Юри и др.

Премьера в РФ 12 января 2017

Конечно, против художников по декорациям Золтана Фрэнка и Хейке Вольфа не стоит распевать оберегающие молитвы, чтобы эти специалисты держались подальше от излюбленных тобою вестернов Серджио Леоне, но перекреститься пару раз точно не помешает, так как привычный антураж того дикого периода в американской истории в «Преисподней» переиначен и очернен каким-то ведьмовским колдовством. Действительно, первые ассоциации, которые так нагло вылезают при просмотре, возникают с прОклятым хоррором Роберта Эггерса «Ведьма», где, правда, история семьи поселенцев рассказывалась во времена заселения пилигримами Новой Англии, а не в примечательный для классических хорс-опер период конца 19 века. Но именно атмосфера и всепоглощающая среда первобытного страха и роднит два этих разновременных рассказа.

Если основная идея «Ведьмы» заключалась в том, что своей естественной простотой она до омертвело-белого цвета кожи пугала не только зрителя, но и всех его внутренних демонов, то постановщик «Преисподней» Мартин Кулховен может сам себя провозгласить выбравшимся из геенны огненной демоном, так как заклинает всем твоим тайным грехам тот час вырваться наружу. И делает он это через прописанного им же вероломного персонажа - отрекшегося священнослужителя, которого животрепещуще изобразил маниакальный Гай Пирс. Да, есть много популярных антирелигиозных фильмов, которые выворачивают наизнанку тему семи смертных грехов: например, «Адвокат дьявола» режиссера Тейлора Хэмфорда или «Семь» Дэвида Финчера. Но в «Преисподней» подразумевается, что все человеческое бытие - это одно продолжительное грехопадение, которое начинается с рождения невинного ребенка и заканчивается его самым омерзительным поступком. Особенно от Кулховена достается женскому полу, представительниц которого в то невежественное время и так изводили и угнетали.

Но здесь нужно правильно понять: идейный создатель фильма не пытается как-то осрамить слабых девушек такой вот неотесанной выходкой. Наоборот, Мартин Кулховен на первый план своего малословного высказывания ставит именно женский персонаж, который противостоит нежеланию мирится с самовластием и деспотичностью всего мужского населения в тогдашний век. Немая девушка по имени Лиз, которую изобразила повзрослевшая Дакота Фэннинг, и гонимая на протяжение всех 4-х глав этой длительной ленты - герой куда более выносливый и отважный, чем любой появившийся за все 148 минут мужской образ, которых тут однозначно в большинстве.

Про Гая Пирса тут все достаточно понятно: это ключевой антагонист, от которого все время как раз-таки и бежит главная героиня. То, какую роль в «Преисподней» исполнил «незнающая» звезда «Игры престолов» Кит Харингтон - до последнего остается загадкой. Точнее, до третьей главы, в которой повествуется о ранней юности девочки Лиз. К сожалению, это известное имя в данной карающей поголовно всех ленте нужно лишь для привлечение сторонней публики и эффектного, но чересчур стремительного убийства. Харингтон, без сомнения, своим неуклюжим и обаятельным персонажем внес некую юмористическую составляющую в эту монотонную рацею, правда юмор этот, как и сам фильм, сплошь черный.

Это не из-за того, что каждая отдельная глава, название любой из которых так или иначе отсылает к священному писанию, происходит в темное время суток - хотя и таких сцен тут предостаточно. Казалось бы, в «Преисподней» всё должно гореть обжигающе ярким пламенем, чтобы символизировать неумолкаемую агонию и вечное умирание, но Кулховен лишь несколько раз использует огонь, как инфернальный символ. При помощи своего талантливого оператора Рогира Стофферса он отсылает к библейским текстам совершенно другими визуальными образами, которыми в один момент начинаешь попросту восторгаться.

Наверное, полный восторг от всей этой иносказательной ленты получаешь в тот момент, когда вроде бы архизлодейский проповедник ставит под сомнение само зрительское восприятие его, как отрицательного персонажа. Нет, он не кардинально меняется на последних минутах фильма, а всего лишь извлекает на свет сжигающую адским пламенем внутреннюю природу этого не такого уж однозначного образа. И зритель к проникновенной развязке уже ставит для себя совершенно другой вопрос: а делает ли здравого человека бесовской тварью полное отсутствие взаимной любви? Или любовь здесь и вовсе ни при чем?

Оценка TenStars 8 из 10 Отлично